ППКС

«Промышленная революция была призвана облегчить жизнь человека с помощью научных достижений, но на самом деле произошла перестановка ролей, и, подобно Франкенштейну с его чудовищем, мы стали рабами созданных нами технологий. Мы являемся жертвами собственного интеллекта, который отличает нас от других животных. Этот интеллект изобретает велотренажер, чтобы сжигать энергию, которую мы не расходуем на сидячей работе, где зарабатываем много денег на покупку устройств вроде пульта дистанционного управления телевизором, превращающих нас в сидячих ленивцев. И вот мы вынуждены проводить погожие солнечные дни в спортивном зале и кататься там на велосипеде, который никуда не едет.

Сегодня мы не можем спокойно есть, не задумываясь о генетически модифицированных продуктах, об инсектицидах в продуктах питания. Мы обнаруживаем все новые неизлечимые заболевания. Снова возвращаются туберкулез и малярия. Мы загрязняем реки, озера, землю, моря и даже воздух, которым мы дышим. На нашей совести озоновые дыры и глобальное потепление; мы истощаем запасы рыбы, чрезмерно эксплуатируем природные ресурсы, превращаем пахотные земли в пустыню, уничтожаем леса, нещадно эксплуатируем недра планеты, ставим других живых существ на грань исчезновения и пугающими темпами перенаселяем Землю.

Мы унаследовали прекрасную планету, которая в течение трех миллиардов лет создавала уникальную экосистему, чтобы огромное количество видов имели возможность жить и воспроизводить себе подобных. Создается впечатление, что мы одержимы дьявольским стремлением менее чем за двести лет превратить Землю в забетонированный бесплодный пустырь. При всем технологическом развитии нам не удается искоренить болезни и голод. Мы не остановили войны. Вместо этого мы произвели оружие настолько мощное и опасное, что не решаемся применять его даже против своих врагов. Вот такое наследство мы оставляем своим детям: мир наркотической зависимости и насилия.

Западной цивилизации, увы, особенно гордиться-то нечем. Мы действительно избавили мир от многих зол. Далеко в прошлом, по крайней мере на Западе, остался высокий уровень детской смертности. Но общая сумма человеческих страданий остается постоянной, так как прогресс, решая одни проблемы, порождает новые, не менее серьезные. Злоупотребление антибиотиками создает новые модификации болезней, которые эти лекарства должны были лечить.

Да, у нас есть многое из того, чего не было у наших бабушек и дедушек: психиатры, более активно функционирующие силы правопорядка. Они появились, потому что мы в них нуждаемся. Мы сами создали такую потребность. Современный человек разбил камнем собственное окно, чтобы продать самому себе охранную сигнализацию. Все больше людей живут в растущих и невероятно перенаселенных городах, испытывая при этом все большее одиночество. Поэтому мы изобрели таблетки для борьбы с депрессией и снятия напряжения от суетной жизни в больших городах.

Нам мало доводить до крайности самих себя – мы толкаем к этому своих детей. Образование перестало быть средством достижения цели и превратилось в самоцель. Иначе зачем нам система экзаменов, которая за три часа проверяет знания, приобретенные учеником за три года; к тому же совершенно ясно, что 90 процентов из выученного не будет иметь для студента никакого практического значения. Это в случае, если он доберется до экзаменационной аудитории без нервного срыва.

И ради чего все это? Чтобы наши дети могли стать еще более зависимыми от технологий, чем мы? Даже тем, кто сдал экзамены с отличием, не гарантирована работа, соответствующая их уровню. При всем своем разуме мы единственные живые существа, научившиеся плакать не от боли, и единственные, кто сделал свою жизнь несчастной настолько, что у кого-то из нас иногда просто не срабатывает самый мощный инстинкт, заложенный в него матерью-природой, инстинкт самосохранения».

Внезапно Аллен Карр

Морквы больше нет


- Батюшка, ну скажите мне, что же я, неправильно живу?
- Правильно, сын мой. Но зря.


Проспал сегодня 12 часов, и хочу ещё. Конечно, в какой-то степени это из-за больницы и недавней операции. Но не только.

Я чувствую себя куском масла, который размазывают по слишком большому ломтю хлеба. Мне стало тяжело общаться с людьми. Практически в каждом общении - за редкими-редкими исключениями - я отдаю больше, чем получаю. И я больше так не могу. Я очень устал. Конечно, наверное, я сам виноват, что выстроил за все эти годы свои коммуникационные стратегии именно таким образом. Но факт остаётся фактом: сейчас для меня это так. Со всех сторон - сплошная необходимость отдавать. В реальной жизни, в контакте, в фейсбуке, в телеграме, в вайбере, в ЖЖ. В телефоне и электронной почте, наконец. Меня слишком мало для всего этого.

Я столкнулся с тем, что внутри у меня, оказывается - очень большой дефицит. Дефицит, который накапливался годами. И вместе с тем - нарушенная способность брать то, что мне дают. И ощутив всю глубину этого, я чувствую себя в отчаянии и не знаю, что мне делать.

Мне всегда важно было быть хорошим. Добрым, участливым, сочувствующим и поддерживающим. Для как можно большего количества людей, а в идеале - для всех. Но получилось в итоге классическое "Быть хорошим для других - или счастливым для себя". Первое стало важнее второго. И я не знаю, как теперь выпутываться из сложившейся ситуации. Больше я так не могу - а это значит, что для кого-то неизбежно придётся стать плохим: ведь я прекращу давать столько, сколько делал это раньше.

И это очень большой страх и большая боль.

Но иначе, похоже, никак. Тем более, что все силы и ресурсы у меня сейчас брошены на приведение своей жизни в порядок и изучение PHP.

Поэтому не обижайтесь, пожалуйста, если где-то и с кем-то я ухожу от общения. Не сразу отвечаю на сообщения. Не беру трубку. Предлагаю перенести встречу на другой раз или отказываюсь приехать в гости, или даже удаляюсь из мессенджеров и социальных сетей. Я сейчас по-другому не могу. И дело не в вас. Дело во мне.


Волшебная таблетка

Как-то раз мы с Грифоном поехали в лес отдохнуть. Для тех, кто не знает, Грифон – это мой горячо любимый автомобиль. И когда уже возвращались обратно – при выезде с лесной дороги на шоссе нас ожидало пренеприятное известие: пока мы были в лесу, приехал экскаватор и выкопал поперёк нашей тропинки глубокую траншею шириной в два метра. Мы оказались заперты в лесной чаще, объехать это было невозможно, другой дороги не было.

На наше счастье, в багажнике нашлась сапёрная лопатка. Конечно, не бог весть какой инструмент в таком случае – но других вариантов не было. За несколько часов при помощи этой лопатки и такой-то матери путь был восстановлен. Усталые, но довольные, мы вернулись домой.

Собственно, к чему это всё. Ещё когда я не умер от депрессии и работал психотерапевтом, многие мои клиенты в тот или иной момент делали одну и ту же ошибку: просили волшебную таблетку, и искренне считали, что она у меня есть. И когда я говорил, что средства, решающего проблемы «по щучьему велению, по моему хотению и вотпрямщас» у меня нет, что есть только способ добиться этого, приложив определённые усилия и потратив энное количество времени – сильно разочаровывались. И даже если брались попробовать предложенное (или найденное совместно) решение – как правило, бросали.

Почему так происходит?

Представьте, что вам нужно попасть из пункта А, в котором вы сейчас находитесь, в пункт Б. Он находится где-то там, далеко, и единственная дорога, которая видна в настоящий момент, вам не очень нравится. Она ухабиста, длинна и нелегка, на ней встречаются тернии, непроходимые заросли и даже трясины и топи. Однако в том месте, где вы сейчас находитесь, варианта у вас только два: либо сидеть и ждать, не появится ли каким-нибудь волшебным образом новый, более комфортный путь, или фея-крёстная на голубом вертолёте, либо – начать двигаться по тому, который есть.

Да, вам будет нелегко, да, вам особенно даже и не хочется, да, вы думаете: «Да ну нафиг!»; но если вы действительно хотите попасть в пункт Б – выхода у вас нет. Как не было его у меня, когда я вынужден был закапывать двухметровую траншею сапёрной лопаткой. Кто хочет – ищет возможность, кто не хочет – ищет причину.

Карен Хорни, известный американский психотерапевт, писала: «Большинство людей невротического склада хотели бы оказаться на вершине – но они не достигают её. Не потому, что у них нет возможностей для этого. Всего лишь потому, что они просто не хотят карабкаться».

Знаете, в чём разница между успешным человеком и неудачником? Неудачник живёт и действует по принципу «Всё или ничего». Успешный же человек – по принципу «Всё – или хотя бы что-нибудь». И в результате приобретает гораздо больше.

В этом проблема. Из-за этого мы бросаем занятия спортом и походы в тренажёрный зал по прошествии нескольких месяцев. Перестаём изучать иностранный язык. Прекращаем выполнять предписания врача, состоящие больше, чем из одного пункта, и потом разочарованно жалуемся, что «опять эти доктора не помогли».

Мы ждём слишком лёгких решений. Мы ищем их, и при этом – что, наверное, самое главное! – исходим из предположения, что они есть. Однако кто, кому и когда сказал, что это так? С чего мы вообще взяли, что это возможно? Да, иногда бывает, что результат приходит чуть ли не сам, или даже падает с неба. Да, бывает, что из точки А в точку Б ведёт прямое, комфортное, асфальтированное шоссе с кемпингами по обочинам. Но часто ли?

Увы, нет.

Поэтому не стоит бояться, лениться или убеждать себя, что «да ну, наверняка есть какой-то более лёгкий путь – нужно просто ещё немного подождать, и он появится». Не появится. Вероятность того, что экскаватор приехал бы назад, и закопал всё обратно, была равна нулю. Нужно начинать движение по той дороге, которую мы видим перед собой сейчас, и с теми средствами, ресурсами и возможностями, которые есть.

Только так и только в этом случае мы сможем попасть в вожделенный пункт Б. И только вступив на эту, кажущуюся нам более сложной, чем мы бы хотели, дорогу, начав идти по ней, мы приобретём новые знания и навыки, которые облегчат наше путешествие. А, возможно, за очередным поворотом даже найдём более комфортный путь к нашей цели.

Только так. Не забывать об этом. Не унывать, не лениться и не бояться пробовать и действовать. И всё будет пучком.

 photo tab_zpsyzwktoj4.jpg

Скорее, быстрее, сейчас же, немедленно

С потреблением информации у нас происходит то же самое, что с пищей, то же, что с самой жизнью. Сам стереотип потребления у нас меняется. Мы стали предпочитать готовое, выжимку, концентрат – чтобы не тратить лишнего времени, чтобы, быстро закинув в себя, побежать дальше, чтобы больше успеть. Нам уже не до наслаждения от прочтения целой книги, с неспешным её обдумыванием, перечитыванием, обсуждением и проживанием. Нет, нам подавай хрестоматию. И содержащие цитаты и выдержки из книг статьи о том, как успеть ещё больше, которые нам советуют читать на эскалаторе или в ванной во время чистки зубов. И почти никто не понимает, что это бег от жизни, а не к ней.

Страх и ложь

Страх неизменно порождает ложь. Если мне врут - почему это происходит? Что во мне, моих действиях или реакциях может быть настолько страшного и/или неприятного для других людей, что они вынуждены обходить это такой кривой дорогой?

Правильные вещи

Какое-то приятное ощущение безопасности,
какое-то глубокое внутреннее успокоение,
своего рода счастливое забытье успокаивают
нервы человека, когда он поглощен своим делом.
Дейл Карнеги


Ещё немного любомудрия. :3 Кстати же, хочу напомнить читателям, что высказываемые мной идеи ни в коем случае не следует рассматривать как истину в последней инстанции или, упаси господи, категорический императив. Я тоже могу ошибаться - в том числе в своих выкладках и предположениях. Однако есть ли способ лучше понять, верно ли то, что в тебе сейчас крутится, чем высказать его? Многократно проверял: в процессе оного высказывания зёрна от плевел отделяются только так; и быстро приходит понимание, что вот это - да, это стоящая мысль, чувство или идея; а это - это ты просто себя накрутил, и это фигня полнейшая.

Итак: делать правильные вещи — далеко не то же самое, что делать вещи правильно. В первом случае мы движемся вперёд по дороге своего сердца и своей судьбы, растём и развиваемся; во втором же — далеко не факт. Очень может оказаться, что мы крайне правильно, технично, методически верно карабкаемся, допустим, на лестницу — и только на самом верху обнаруживаем, что лестница приставлена не к той стене. И масса времени потеряна, и проёбано множество полимеров. И хоть это тоже опыт, а он, как известно, одна из самых ценных вещей — но лучше всё-таки избегать такого опыта, если есть возможность, я полагаю. Движение в контакте со своим внутренним центром — важнее. Да и самочувствие и настроение и душевное состояние на этой дороге — лучше.

И кажется, я могу сказать, чем мы можем пользоваться, чтобы с большей уверенностью находиться там, где нам лучше всего находиться. У каждого из нас есть некий внутренний радар, сигнализирующий нам, действуем мы правильно, или нет. Эдакое особое чувство удовлетворения, некоего умиротворённого спокойствия, ощущение нахождения на своём месте. Зачастую оно бывает достаточно слабым, и может заглушаться, например, усталостью, какими-то телесными желаниями, ленью или чем-нибудь ещё — но важный критерий: когда мы движемся не в том направлении, когда мы делаем неправильные вещи — я имею в виду неправильные именно для нас, и именно сейчас и здесь (а это может быть для разных людей очень и очень по-разному) — нас как будто гложет что-то внутри. Есть какое-то трудно уловимое беспокойство или недовольство.

Однако мы достаточно часто склонны не обращать на это чувство внимание, вытеснять в бессознательное и делать вид, что его нет. И чтобы ещё сильнее заглушить его — делаем ещё больше неправильных вещей, или таковые в большей концентрации. И получается порочный круг: я пью, чтобы забыть, что я пью. Что-то подобное я рассматривал в заметке про зомби.

Важно иметь в виду, что и то, и другое чувство относятся к категории слабых сигналов, и нужно вырабатывать навык для того, чтобы их улавливать. А также — навык обращать внимание на то, что со мной происходит здесь и сейчас, навык поверять своё движение этим маленьким компасом, находящимся внутри: правильно я действую, или нет. То есть — хорошо мне, комфортно ли в том, что я делаю — или присутствует какая-то тревога и недовольство собой.

 photo QUaIC49_XtY_zps982de28a.jpg

(no subject)

Многие наши беды - от того, что мы слишком много раз не выполняли данные самим себе обещания. Потому что когда тебя предаёт самый дорогой и близкий тебе человек - ты сам - когда ты перестаёшь верить ему, разочаровываешься в нём и уже не можешь на него положиться - о каком счастье вообще может идти речь?

Куда уходят по утрам мужчины

Оригинал взят у ihavesage в Куда уходят по утрам мужчины

Как благодарна я тебе за то, что ты не принадлежишь к числу тех мужей, что копят богатство, эксплуатируя труд других людей. Как благодарна я за то, что мне достался муж, для которого страна и Бог дороже, чем я.

Из письма жены Ганди.

Любой мужчина скажет, что его основная забота - защита своей семьи. И будет прав. Кормилец, уходящий утром на работу и возвращающийся вечером усталым, но с хлебом насущным и уверенностью в завтрашнем дне. Канонический образ мужчины-героя. Кто с этим поспорит? Какая женщина не мечтает о таком защитнике своего очага, своих детей? И какая, в конце концов разница, куда он ушел утром и как он заработал на хлеб? Воин он или вор.

1

Много лет назад я гостил на маленьком острове Таиланда. Как-то раз я набрел на молодого монаха, сидящего на подстилке прямо на дороге. Вокруг него были разложены дары: бутылки с водой, соевое молоко, апельсины. Я тоже принес ему дары, разговорились. Оказалось, что на этом месте недавно повесился солдатик-призывник. Место проходное, и монах сел его чистить, чтобы плохая карма места не передалась прохожим. "Сколько ты уже тут сидишь?" "Месяц." "И сколько еще сидеть?"  "Пока не почувствую, что здесь чисто."

Мне стало неловко находиться рядом, потому что понимал, что сам на такой поступок не способен. Видеть так далеко. Думать о многих. А главное - жить на благо всех живых существ.

На заре карьеры я жил как все: на благо себя и своей семьи. Как мужчину, меня волновало только два вопроса: размер и твердость. Размер моей зарплаты и твердость в голосе, когда я называл имя своего работодателя. Большое, престижное имя. Род деятельности значения не имел.

Первые сомнения появились, когда я работал на крупную сеть фаст-фуда в Штатах. Однажды на ланче мое внимание привлекла черная мамаша, расплывшаяся неподъемными бедрами по лавке. Ожирение на Среднем Западе не редкость, но дернуло меня то, как она запихивала френч фрайз с кетчупом в рот своей годовалой дочке на детском стульчике. Я вдруг увидел в одной вспышке всю жизнь и смерть этой девчушки, и мне стало страшно, казалось это я запихиваю ей в рот картошку, превращая ее нежное тельце в гармошку дряблых жировых складок.

Тогда меня словно подменили. Я стал замечать. Фирменную пекарню, больше похожую на химический завод, бесчеловечную систему заготовки "ингредиентов". На годовом собрании акционеров защитник животных показывал видео, как на мясобойне сдирают шкуру с еще живых агонизирующих коров, чтобы ускорить процесс разделки. Для чего? Чтобы сделать гамбургер дешевле на благо покупателей. Как мило. Защитника вывели с собрания. Дело замяли.

Я был далек от того, чтобы занять позицию. Работал в финансах и верил, что меня это все мало касается. Но факт остается фактом. Я вкладывал свой ум, силы, время, образование в то, чтобы эта мамаша могла накормить ядом своего ребенка. И мне плевать, что это ее личный выбор. Я помог ей в этом выборе. Принес деньги домой, но не сказал жене и постарался забыть сам, что дав здоровье своей семье, отнял его у той девочки. Я был соучастником "преступной группировки", которую в современном забывчивом обществе подобострастно величают "миллиардной корпорацией".

Мы уходим по утрам за благом для нашей семьи, отбирая благо у других семей. Мы конкурируем, боремся, покоряем, поглощаем и укрощаем. Мужчины созданы творцами, но творят они редко. Чаще воюют и воруют.

Если мы не создаем нового, мы перераспределяем, а попросту - воруем у тех, кто слабее. Бедные, наивные люди, дети, животные, растения, вода, земля становятся объектами мародерства. Мы грабим, сидя в офисах, и тащим в дом, как трофеи с войны, называя награбленное достатком и безопасностью. А наши женщины восхищенно называют нас добытчиками и героями.

Президент Нестле - образцовый мужчина по меркам современности. Глава водяной империи. И вот император говорит, что вода должна перейти в частную собственность. Что надо забрать всю питьевую воду на Земле и продать ее нам обратно. Потом он добавляет, что его задача - заботиться о своих акционерах, о своих сотрудниках и их семьях, всего 4.5 миллионов человек. Поистине, отеческая забота на благо большой семьи.

Только вот жить на благо своей семьи, большой или маленькой, за счет других уже не получается, сколько ни прячься за стенами теплого дома. Придется заплатить, не сейчас, так потом, не нам, так нашим детям. Мир стал слишком маленьким. Наши дома пухнут от материального процветания, в то время как наша земля, наши школы и наши сердца превращаются в голые пустыни.

Или я все напутал? Может, наоборот, мы крепчаем, умнеем, стремимся к прогрессу, меняя леса Амазонки на строительные леса? Мой друг, умница и гений, достойный муж и отец, уже много лет работает на фаст-фуд гиганта. Я спросил его: "Раньше, по молодости, мы не видели дальше своего носа, но теперь - взрослые мужики. Разве не чувствуешь внутреннего конфликта от участия в развертывании оружия массового уничтожения?" Он ответил: "Ты не понимаешь, на моем уровне мы решаем задачи, уходящие далеко за рамки бургера. Мы управляем процессами демографии, мы стоим на пороге уникальных открытий." Он прав, я и вправду не понимаю. Ни одного слова.

В конце корпоративной карьеры я давал хедхантерам целый список отраслей, куда меня звать не надо: природные ресурсы, химия, пищевка, банки. Почти вся нынешняя экономика. Понятно, что работу я не нашел. Но несмотря на это, таких людей становится все больше, даже в России. Они уходят из коммерции и госслужбы, теряют в зарплате, идут в благотворительность, в НКО, создают свои компании, общества, для которых нет личного, нет частного, если речь идет об общем благе. Их объединяет ответственность не только перед семьей, но и перед страной, планетой, и еще чем-то более высоким.

В Таиланде не хватит монахов чистить нашу карму. Просто защищать свои семьи уже недостаточно, они уже стали заложниками нашей войны. Пришла пора не производить, а создавать, не работать, а творить. Пусть женщина спросит своего мужчину, провожая его утром на пороге: "На кого ты работаешь?" А он обернется, вспомнит монаха на дороге и скажет: "На благо всех живых существ".

Не бежать

Наверное, неправильно так говорить – но я ещё с 17 лет задаюсь вопросом: куда бегут все окружающие? И почему они не думают, что могут оказаться в итоге в шкуре загнанных лошадей? А меня все обвиняют в том, что я никуда не тороплюсь. :( Когда во «Вконтакте» ещё были мнения, кто-то обо мне написал, что я иду по жизни, как по Невскому, разглядывая витрины.
Мой друг Паша

Проклятие нашего времени: бегом, бегом, скорее, быстрее, сейчас же, немедленно! Это избитое уже до невозможности Кэрролловское «здесь, чтобы только оставаться на месте, нужно бежать изо всех сил, а уж чтобы двигаться вперёд – нужно бежать в два раза быстрее», которое так любят вспоминать ведущие семинаров и тренингов по тайм-менеджменту, и не вызывающее ничего, кроме чувства безнадёжности и отчаяния. Все мы бежим, да – и вроде бы даже получается вполне неплохо... Однако иногда кто-нибудь из нас нет-нет, да остановится. И в такие моменты очень сложно удержаться от того, чтобы с недоумением не посмотреть вокруг, и не задать самому себе сакраментальный вопрос: «Локи, ну на хрена?!??»

plow

Я последние несколько месяцев бежал особенно быстро. Уход с офисной работы и расширение своей частной практики, сотрудничество с несколькими психологическими центрами, приём в поликлинике, марафон по личностному росту и самосовершенствованию, йога, учёба и повышение квалификации, личная терапия…. И вроде всё это было важно, нужно и интересно, всё это хотелось – но, где-то я, по видимому, перегнул палку и, как пел Синатра, «bit off more than I could chew». Так что в конце прошлой недели мой организм сказал мне: «ты как хочешь – а я беру отпуск за свой счёт». И свалился с сильнейшей простудой.

Однако правильно говорят: «во всякой потере есть своё преимущество, если только хватит терпения найти его». И эта простуда, эта возможность притормозить и отдохнуть очень много дала мне. Ведь только когда не бежишь, не торопишься – только когда находишься вне чужих смыслов и соотносишься в первую очередь с самим собой – можешь слышать голос своей самости и соответствовать идее самого себя.

А моя идея самого себя никогда не была про всегда торопиться и везде успевать. Тем более, что полагать, будто возможно успеть и сделать всё – столь же наивно, как и пытаться добежать до горизонта. И внутренняя ненаполненность – тишина, спокойствие, свой темп, минимум – это очень важно; это то, что даёт возможность проявиться этой идее.

Моё сознание сейчас как практически свободный от чего бы то ни было письменный стол – на нём лишь несколько документов, с которыми я планирую поработать сегодня. А ведь буквально ещё несколько дней назад этот стол был завален так, что его практически не было видно. Причём – и это очень важный момент! – большинство бумаг на нём были чужими.

Подкладывая ветки в костёр, я обратил внимание на одно из действий готовившего «стол» Шамана. Он вынул из пакета варёное куриное яйцо, превратившееся на сорокаградусном морозе в ледышку, и, почти не глядя, одним ударом ножа расколол его на две равные части. Усевшись, я попытался расколоть пару яиц своим более тяжелым ножом, потом еще тройку ножом Шамана. Ни одно яйцо мне не удалось расколоть ровно и без крошки. Это навело на мысли о какой-то особой сноровке.
- Ты часто раскалывал так яйца?
- Не припомню. Да ты и не часто их приносишь.
- А как ты научился их так ровно раскалывать?
- Не учился. Придёт же такое в голову.
- Но как ты их колешь?
- Смотри. (Шаман небрежно ударил моим ножом уже не поперек, а вдоль по последнему целому яйцу, которое раскололось на две равные половинки.)
- В чём секрет?
- У нас разные действия.
- В чем разница?
- Когда действую я, я действую целиком. А ты - частями.
- Какими частями?
- Например, одна часть тебя не уверена, что ты справишься с яйцом, другая думает, что и колотые яйца на морозе не пропадут, третья - вообще чёрт знает где.
- Но мои действия могут быть более комплексными, чем твои ситуативные.
- Твои действия могут быть только более размазанными. Например, вместо точного удара по яйцу ты истерично ударяешь по пальцам. Такая размазня делает человека немощным и старым.
"Хохот Шамана"

Вот она – практика полного присутствия и бытия в настоящем моменте, в том, что мы воспринимаем и делаем. Тем более, что мы и являемся-то живыми только в процессе нашего бытия, мы по-настоящему существуем лишь в моменты осознания, переживания, выбора и действия. Мы и есть это движение, осознание и действие, как электрон – одновременно и частица, и волна.

Поверхность озера должна быть безмятежной и гладкой, сознание – свободным, чистым и, не побоюсь этого слова, пустым. Только тогда в нём может наиболее полно отражаться то, что происходит внутри и вовне, и рождаться что-то по-настоящему своё и новое. А то, что уже есть – делаться по-настоящему эффективно и качественно.

Для меня сейчас это – цель, к которой нужно стремиться. А не прибежать быстрее всех и быстрее всех успеть. Однако при этом я не хочу сказать, что, раз горизонта достичь невозможно, то можно расслабиться и вообще не напрягаться. Я лишь хочу сказать, что темп у каждого свой, и преодоление должно быть здоровым. А оно является таковым, когда ещё интересно, когда ещё есть энтузиазм, когда ещё получаешь от процесса радость – ведь, как когда-то давно постулировали Стругацкие, счастье заключается в самом беге к счастью. Когда же этого нет, когда основным мотивирующим к продолжению бега фактором является страх отстать, бежать медленнее других – ах, что подумают люди, они же скажут, что я неудачник и лох! – вот тогда плохо. Сравнивать имеет смысл не с другими, а с собой вчерашним. Да и то не каждый день.

Вот правда, если задуматься: ради чего бежать? Бежать настолько сломя голову, что не иметь возможности даже насладиться путешествием, насладиться тем, что происходит внутри и вовне здесь и сейчас? Зачем выбиваться из сил настолько, что уже и жизнь не в радость? Конечно, бывают такие моменты, когда нужно приложить действительно все силы. Но часто ли? Задайте себе вопрос: «Для меня, в настоящий момент – всё это действительно нужно?!??» Все помнят, что такое стахановщина, и к чему в итоге она привела. Вот только мало кому почему-то приходит в голову примерить эту историю к своей жизни.

Вспомните Короленко: «Человек создан для счастья, как птица для полёта». И счастье это обычно гораздо ближе, чем мы думаем.

cart

Интегративный подход

Периодически в беседах с коллегами встречаюсь с точкой зрения, что интегративный подход в психотерапии является чем-то осудительным, а его эклектичность представляется порочной. Однако мне кажется, что такой подход оправдан: он даëт богатство инструментария, причëм позволяет каждому собрать свой собственный уникальный набор приëмов и техник, с которыми он умеет управляться особенно хорошо (наличие при этом теоретической базы и понимания, как работает каждый инструмент, я подразумеваю a priori). А жëсткая приверженность какому-то одному подходу напоминает мне хирурга, отрицающего фармакотерапию.